www.k-rsk.info www.k-rsk.info  
  Главная  
  Новости  
  Фотоальбом  
  Статьи  
Загородный дом
Загородный дом - реальность или мечта? Выбираем место для дома Проблемы перепланировки Ипотека - что, где, когда? Новостройки и инвестиции
Случайное фото
Коммунальный мост
Коммунальный мост
Енисей
День города
Гость
Забыли пароль?
Имя
Пароль
Сегодня с нами
Воеводы «отцы» и воеводы «лиходеи»
   Все города на Руси и в Сибири в XVII в. управлялись воеводами, назначаемыми по усмотрению царя специальным указом. Желающий получить воеводство подавал челобитную в тот приказ, который ведал просимым городом. Челобитную рассматривал думный дьяк. После царского указа о назначении на воеводство Разрядный приказ выдавал челобитчику специальную грамоту и соответствующие «памяти», которые поступали в другие приказы, обязанные содействовать скорейшему выезду вновь назначенного воеводы на свое воеводство. Например, по этим памятям Поместный приказ прекращал взимание всевозможных податей и налогов с поместья вновь испеченного воеводы, Ямской приказ выделял ему установленное число подвод и т. д. Воевода того уезда, где находилось поместье отъезжающего, освобождал его крестьян и дворовых людей от «суда и управы, опричь разбоя и татьбы с поличным», а также не брал с них «стрелецких и хлебных и никаких податей».

   До образования в 1636 г. Сибирского приказа воеводы управляли острогами и городами в Сибири по два года, затем по четыре, а с середины века — «как доведетца». В течение XVII в. в Красноярске сменилось двадцать шесть воевод.

   При назначении воеводы учитывалась его прежняя служба, и воезодство рассматривалось как отдых от трудов и награда за выдающуюся военную или административную деятельность. Другим мотивом назначения служила бедность просителя. Челобитчик так и просил: «Отпустить покормитца на том воеводстве».
Воеводы крупных городов, таких как Тобольск, Томск и Мангазея, имели при себе помощников — «вторых воевод», или «товарищей». Города поменьше обходились одним воеводой. В Красноярске в течение всего XVII в. правило по одному воеводе.
Назначаемому на воеводство давался из приказов, в ведении которого находилось воеводство, «наказ», который очерчивал общие границы деятельности воеводы.
Воеводы сибирских городов до 1636 т. получали наказы из приказа Казанского дворца, позднее из Сибирского приказа.

   Отправляемому в Сибирь воеводе Ямской приказ давал строго определенное число подвод. Тобольским воеводам давалось по двадцать пять подвод, томским по двадцать, красноярским и прочим по двенадцать. На телегу предписывалось грузить по пятнадцать пудов, на сани по двадцать.

   Но как ни ограничивали отправляющихся на воеводство, они всякими мерами пытались «выколачивать» из Ямского приказа больше, чем им полагалось, число подвод. Для этого им приходилось обращаться лично к царю, и, по большей части, не безуспешно.

   Большинство воевод ехало в Сибирь с семьями и дворовой челядью. С Андреем Бунаковым ехало «людей мужеского полу и женскова и робят пятьдесят человек», с Матвеем Аничковым «людей дворовых, служилых и работных мужеска полу и женска» — 64 человека.

   Чтобы содержать семью и многочисленную дворню, воеводам приходилось везти с собою большие количества разнообразных съестных припасов: хлеб и крупу, мясо копченое н масло, вино и мед, дрожжи и пр. А чтобы одеть и обуть такое количество людей, приходилось везти холсты и сукна, кожи и сапоги. Для своей персоны и жены воеводы везли наряды из дорогих, заморских тканей. Кроме того, они же везли пудами мыло и воск, порох и свинец, посуду различную и многое другое.

   Объясняя, что везут «запасы про свой обиход», воеводы старались провезти за счет казны в Сибирь побольше товаров, надеясь с выгодой выменять на них пушнину. Сибирский приказ, зная про это, безжалостно вычеркивал и сокращал представляемую ему едущим на воеводство «роспись животов и пожитков», которые он собирался провезти в Сибирь. Так например, Матвею Аничкову вместо взятых с собою двухсот пудов меду было разрешено везти пятьдесят, вместо пятидесяти пудов воску — 15, вместо семи тысяч аршин холстов — 1200, вместо ста кип кож — пять и т. д.

   Ограничивался воеводам и размер денежных сумм, ввозимых ими в Сибирь и вывозимых из Сибири. Воеводы таких городов, как Красноярск, могли везти с собою на воеводство около двухсот рублей, а вывозить после воеводства не более пятисот.

   Прибыв в пункт своего назначения, новый воевода, в соответствии с наказом, должен был «принять город» у своего предшественника. Эта процедура заключалась в получении им «государевой печати», хранившейся в съезжей избе в специальном ящике, опломбированном воеводской печатью. Затем вновь прибывший получал от старого воеводы острожные ключи, осматривал артиллерию и укрепления, знакомился с гарнизоном, «пересмотря всех в лицо». Далее прибывший принимал соболиную и денежную казну, боеприпасы, остатки хлебных и соляных запасов. Все это при нем пере-считывалось, перемеривалось и перевешивалось с соответствующими записями в специальных книгах.

   В соответствии с наказом новый воевода должен был «счесть» старого, т. е. провести ревизию всей его воеводской деятельности. Для этого ему приходилось вникать в сметные и пометные книги, т. е. знакомиться со сметой предшествующего периода и смотреть по отчетам, укладывался ли предшественник в нее. В случае «недочета» со стороны сдававшего город принимающий должен был «доправить» недостающую сумму на виновном. В случае явных и значительных злоупотреблений со стороны сдававшего город воеводы менявший был обязан тут же произвести «сыск». Эти «сыски», как правило, выявляли новые злоупотребления и тянулись иногда продолжительное время, в течение которого виновный задерживался и ждал «покаместа про нас не обыщут».

   Конечно, виновные в злоупотреблениях воеводы при сдаче города старались выкрутиться, не дожидаясь, пока на них отправится «извет» в Тобольск и в Москву. И надо сказать, поскольку «ворон ворону глаз не выклюнет», им это часто удавалось: преемник расписывался в приеме города, счетный список отсылался в Москву, а за ним отправлялся и сдававший город воевода.

   Приняв город, новый воевода приступал к выполнению полученного им наказа. Обычно наказы, как уже было сказано, носили общий характер и были в основном однотипны. Но, конечно, были и в них свои особенности.

   Первому Красноярскому воеводе Андрею Дубенскому в соответствии с наказом предписывалось своевременно прибыть на место постройки острога и «поставить» его. Наказ второму воеводе Архипу Акинфову, в значительной части повторяя содержание наказа Дубенскому, в конце предписывал: «а приехав в Красноярский острог, взяти у Ондрея Дубенскова острожные ключи и острог пересмотрети, и на остроге наряду и острожных крепостей. Да ему ж взяти в государево казне зелье и свинец, и всякие пашенные запасы, и что послано с Ондреем ис Тоболеска». Конечно, принять острог с пустыми амбарами не стоило больших трудов. А вот наказ третьему красноярскому воеводе, Никите Карамышеву, начинающийся словами «Быти на своей, государевой, службе в Сибири в новом Красноярском остроге Миките Иванову сыну Карамышеву»; представляет из себя подробнейшую программу, расписанную на пятидесяти листах. Наказ предусматривал все стороны жизни нового острога. Карамышеву предписывалось «высматривать и вычитывать почасту и делати по сему государеву наказу». Наказ же рекомендовал ему также внимательно и часто вникать, «что в прежних наказах и грамотах добро и великому государю прибыльно и к обереганию написано, с укреплением, а не к убыли». Кончался он типовой для всех подобных документов угрозой: «А будет Микита по сему государеву указу делати не учнет для своей бездельной корысти и всякие государевы доходы збирати и пашни на государя пахать не заведет своим нераденьем и оплошкою и мяхкую рухледь учнут ценити дорогою ценою, а по московской цене будет у тое рухледи перед сибирскою ценою цены убудет, или Микита учнет какими товары торговать и людей своих для торговли посылать, а у ружннков и оброчников (будет) хлеб на себя покупати и вино куритн, и посулы и поминки има-ти или какое насильство и налоги, и обиды, и продажи Красноярскова острогу служилым людем будет чинить, а после про то сыщетца и Миките от царя, государя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русин за то быти в великой опале и в казни».

   На красноярских воеводах в течение всего XVII в. лежала обязанность заниматься военными делами острога и уезда. Кроме этого, на них лежали обязанности по финансовому управлению и полицейские дела.

   Круг военной деятельности красноярского воеводы описан в предыдущих главах. Финансовая деятельность воевод сводилась к получению доходов с воеводства и производству расходов на различные нужды воеводства. Источниками доходов были различные сборы с жителей и «царские промыслы». Одним из главных источников доходов с населения уезда был сбор ясака.

   В ясачных сборах воевода принимал самое непосредственное участие, если живущие поблизости туземцы доставляли в острог ясак через своих князцов и «лутчих людей». Воевода нередко сам контролировал выборных для приема пушнины голов и целовальников, осматривал и пересчитывал пушнину. Согласно инструкции, в ясак принимались лишь «добрые» соболи, с пупками, лапами и хвостами. «Худые, прелые, вешние, драные, битые и недособоли » не принимались.

   На принятую пушнину воевода выдавал инородцам собственноручные «отписи за государевой печатью», «поил и кормил их довольно» на казенный счет и награждал «чем доведетца».

   Приняв пушнину, воевода следил за подготовкой ее к отправке в Москву. Это было сложным делом и требовало большого внимания и умения. У соболей средних и высших сортов с живота, во всю длину шкурки, вырезалась полоса шириною в два пальца — собольи пупки», которые ценились дешево. Затем, соболи сортировались «лутчие соболя к лутчим соболям, середине к середним, а худые к худым же». После сортировки шкурки складывались парами и сшивались вместе так, что мех оставался снаружи — «соболя в парах»; целые, снятые чулком — «соболя в кошках». Соболь, которому не было пары из-за его высокого качества— «одинец».

   После «разбора» пушнины ее оценяли «тамошнею сибирской прямою ценою», переписывали в книги, упаковывали в сумы «оленьи, и лосиные, и коневые, в шерсти и голые», запечатывали государевой печатью и вместе с книгами отправляли в Москау. Счет соболей велся по «сорокам», то есть связкам по 40 штук. Для себя воеводам было запрещено покупать пушнину и выменивать ее у туземцев. Но этот запрет постоянно нарушался. Кроме того, инородцы подносили воеводам меха, «в поминки» и «в почесть», «поклонными соболями».

   Воевода также не должен был брать денег взаймы, курить вино, не привлекать ни русских, ни ясачных инородцев к исполнению работ на свои, частные нужды. Но и эти запреты, как и многие другие, воеводы «корысти ради» постоянно нарушали.

   Как же складывались взаимоотношения между красноярскими воеводами и подчиненными им служилыми людьми? С. В. Бахрушин об этом пишет следующее: «В первые десятилетия существования Красноярска приезжих воевод связывала с гарнизоном общность интересов. Шло энергичное объясачивание окрестных туземцев. В успехе разбойничьих походов на братских и других иноземцев одинаково были заинтересованы и воеводы и подчиненные им служилые люди, как и в той борьбе за добычу, которая вспыхивала время от времени между красноярцами и енисейцами. Воеводы и гар низон действовали рука об руку. У них были и общие противники — томские воеводы и их служилые люди, задерживающие присылку хлебных запасов и денег на жалованье и соперничавшие с красноярцами из-за захвата новых пограничных «землиц», парализовавшие военные предприятия красноярцев, а иной раз подвергавшие Красноярск серьезной опасности упорным отказом в помощи и раздражавшие подчиненный острог вмешательством в его внутренние дела».

   Помимо сказанного, следует отметить, что в первые годы и воеводам и гарнизону нередко приходилось существовать по принципу «не до жиру, быть бы живу». С полуголодного и полураздетого гарнизона первым воеводам трудно было поживиться. Кроме того, настороженный и возбужденный, всегда вооруженный гарнизон чутко реагировал на малейшее ущемление своих прав со стороны администрации. Когда же в начале сороковых годов прекратились военные действия с киргизами и мирный труд отложивших в сторону оружие служилых людей стал приносить в семьи кое-какой достаток и зажиточность, воеводам представились более широкие возможности «покормитца» за счет служилых и туземцев.

   Не следует думать, что красноярские воеводы выступали пионерами в этом деле. Нет, у них, в смысле стяжательства, были достойные предшественники среди воевод Томска, Мангазеи, Енисейска и других сибирских городов. В Сибири с 1613 г. по 1634 г. сменилось 180 воевод и только семь из них были пожалованы царем наградами «за раденье». Почти против половины из них были возбуждены «сыски за их неправды и обиды». Причем царское правительство, которому шли многочисленные жалобы на них, старалось своими наказами, заставами, следствиями, приговорами удержать этих воевод от произвола в отношении своих подданных. Но все эти меры не могли.даже минимально обеспечить законность как для служилых людей, так и для ясакоплателыциков. Где-то в середине века правительство обязало воевод при первом официальном представлении гарнизону, посадским людям, крестьянам и ясакоплателыцикам заявлять, что его предшественник был плут и вор, и от него они терпели «многие продажи и обиды, и стесненья, и посулы, и поминки с них имали и управы меж ими не чинили». Поэтому, дескать, царь прислал его, нового воеводу, которому «своим царским милостивым осмотреньем велел их от всяких продаж и насильства беречь накрепко, чтобы они в его царском милостивом призрении (были) безо всякой нужды и обид». Если «кто чем изобидел и насильство и продажу какую учинил, и посулы, и поминки с них брал, пусть они на тех людей явят ему, воеводе. А он, воевода, по царскому повеленью, во всем им управу учинит и впредь их будет беречь». Говоря это, воевода уже заранее знал, что его преемник через несколько лет будет говорить то же самое про него самого.

   Этой мерой правительство стремилось отгородиться от злоупотреблений своих воевод, поддержать собственный авторитет в глазах подданных.

   На такой окраине, какой являлся Красноярск, воевода в своих руках сосредоточивал всю административную и военную власть, и, уповая, что «до царя далеко, а до бога высоко», и по принципу «доброму вору — все впору», не брезгуя ничем, принимался «богатеть служилых людей грабленными и обидными их последними деньгами и всякими их животами».

   От беззаконий, чинимых воеводами, туземцы откочевывали в глухие места. Служилые люди посылали жалобы в Тобольск и в Москву. Челобитные шли в Москву по полгода. Пока приказные дьяки в Москве выясняли все обстоятельства дела и докладывали суть царю и царский указ о производстве следствия шел в Тобольск или в Томск, проходило еще полгода. Пока эти административные центры Сибири снарядят в качестве «сыщика доброва» кого-то из своих детей боярских или из письменных и таможенных голов, проходило еще какое-то время. К этому времени виновный воевода или успевал замести все следы своей деятельности, или вообще срок его воеводства кончался и он убирался восвояси.

   Фонды бывшего Сибирского приказа переполнены материалами расследований по делам таких «грабителей и разорителей».

   Если судить по челобитным красноярцев, то они начали жаловаться на лихоимства своих воевод с правления Андрея Бунакова, управлявшего Красноярском в 1650—1652 гг. Жалобы поступали на многих воевод, но все обходилось более или менее спокойно, без сысков. Но правления воевод Герасима Никитина, Григория Шишкова и особенно Алексея и Мирона Башков-ских и Семена Дурново повлекли за собой продолжительные и обширные по объему расследования.

   Надо сказать, что все сибирские воеводы получали немало добровольных подношений пушниной в виде «поминков», «почестей» и «поклонных соболей», которые являлись узаконенной взяткой и которые они получали «в господские праздники», «на царские ангелы», на свои и жены именины. Под любыми предлогами воеводы с женами зазывались в гости горожанами, где им также делались подарки. В качестве подарков воеводы получали лошадей и рабов. Все это было узаконено, но этого всего им было мало. Чтобы представить себе лицо настоящего сибирского сатрапа того времени, сидящего на воеводстве, остановим внимание на одной из колоритнейших фигур XVII в. в истории Красноярска, а именно на воеводе Герасиме Петровиче Никитине, который удостоил наш город «честью» быть в нем воеводой в течение 1663—1665 гг. Следствие над ним тянулось продолжительное время. Приводимый ниже отрывок из челобитной, поданной красноярцами в феврале 1668 г., дает представление о поборах и вымогательствах Никитина, который «будучи... в Сибири, в Красном остроге на воеводстве грабил их служилых людей и обидел, и налоги чинил великие, и разорение, стакався с ведомым вором, ссыльным подьячим с Васкою Еремеевым. А грабежом у них имал ружье доброе, пищали, платье мужское и ожерелья женское, и серги, и лошади и всякую скотину; и смотры чинил частые, через день, а хто на смотр не поспеет и тех служилых людей сажал в тюрму и мучил. И оттого у них имал государево жалованье, денежные и хлебные оклады. А кому откупитца нечем, и тех людей кнутом и батоги бил. И государеву хлебную пахоту из села и из деревни велел возить пашенным крестьяном к себе на двор. А на 174-й год дал им государева жалованья только по одной четверти из государевы казны, из московские присылки. Взял у целовальников семь половинок сукна яренку, 23 косяка бумазеи розных цветов, да он же с них взял хлебных запасов болших девятьсот четей и не того хлеба пиво варил и вино курил под поварни и кабак у себя на дворе держал». Он же себе «имал упалые и выбылые денежные, хлебные и соляные оклады, которые сотни были неполны» (а при нем таких «упалых» и «выбылых» окладов было около сорока). Незаконное винокурение приносило этим «самогонщикам» немалый доход. У того же Никитина «служилые люди оклады свои соляные и хлебные на том питье пропивали, и те де питухи от того обедняли».

   В отношении местных племен Герасим вел себя еще разнузданней. Подгородние качинские ясачные татары подали такую жалобу на «разорителя и на грабителя, и гонителя на прежнего красноярского воеводу на Герасима Микитина».

   «Забыв он крестное целование и великого государя указ грабил их он, Герасим, и обидел без пощады, и налоги чинил непомерные. А грабежу имал у них куяки и шишаки, и наручи, и кони добрые нападкою и приметными составными делы и бедами. Имал рогатой скот коровы и быки, и бараны убойные, и кобылы, и шубы рысьи и бобровые, и рыси простые, и лисицы черные и чернобурые, и соболи, и бобры, и всякую мяхкую рух-ледь с них самоволно и насилством. Имал приметався и в тюрму их сажал, и своими руками бил, и в тюрме морил, и от ево бою ясашной татарин Быжак Акораков умер, а другово татарина качинсково Кулу Сагасова для своей корысти морил в тюрьме на смерть. И он де ис тюрмы умираючи выкупился, дал выкупу куяк доброй под красным сукном, да шишак, да два коня добрые и четыре соболя да четыре бобра черных. И выкупяс ис тюрмы и того дни отехал от города с версту, и на дороге, на степи, умер. Да он же, Герасим, третево ясачного татарина канского лутчего Чиначейка в тюрме заморил до смерти без вины и за острог велел выволоч, а просил с него десят бобров. А татаровя были добрые и ясак платили по вся годы полной, и службы служили, и подводы гоняли. Да он же, Герасим, взял с новоприкочев-ного татарина, с князца кыргиского с Шанды Сенчике-нева своею нападкою и для своей безделгюй корысти куяк — посеребреное гвоздье. А для того куяка он, Герасим, ездил в юрты к Шанде с пивом и с вином не однова, и тот куяк взял у него силно, да коня доброва, да другово. С Еренаковой сестры Ишеева, сведав, у ней взял шубу рысью да коня инохотца гнеда, да другова рыжева коня доброва, да быка болшова, да портище камки красные добрые, да два барана убойные. И Шанда Сенчикенев с товарыщи трех родов, человек со сто, отъехали из-под Красноярсково острогу со всеми своими улусными людми на свою землю от ево, Герасимова, изгона и насилства, и обиды. И иные многие кыргызы почали шататца и воровать».

   Термин «шататца и воровать» означал в то время, что киргизы, отъехав от острога, прекратили платить ясак и стали нападать на русские селения, грабя и убивая мирных жителей. А предводителем этих набегов стал Еренак Ишеев, сестру и сородичей которого ограбил Никитин. Далее челобитчики пишут: «А что с них со всех ясачных людей, он, Герасим, насилством имал и грабил, и от тово грабежу многие разбрелис и обедняли».

   Далее челобитчики просят «государев указ учинить и их грабленые животы сыскатн, чтоб им вконец не погинуть и от государева ясаку не отбыть». Здесь же изложена обширная «Роспись красноярских ясачных татар грабленым животам, что с кого воевода Герасим Никитин нападкою и насильством и обидою грабил и отнимал отъемом напрасным, и тот ево грабеж писан порознь». Конечно, невозможно привести полностью текст этой росписи, содержащей, вероятно, имена всех ясакоплателыциков в Красноярском уезде, обиженных воеводой. Но и взятые произвольно несколько записей достаточно полно передают картину «ласки и привета» по отношению к туземному населению со стороны только одного красноярского воеводы, который по сравнению с другими сибирскими воеводами выглядел еще ягненком. Начинается эта роспись-перечень сообщением, что взято «у Газыбайка Кролаева воем соболей, цена пять рублев». Далее следует: «У Шметки Янбахтина воем рублев денег серебряных да коня каурова, да корову с теленком, да барана. Цена тому всему пятнадцать рублев. Да он же Герасим у съезжей избы бил ево и увечил своими руками без вины, и в тюрму сажал, и мучил, и морил. А что он (Шметка) к нему приносил для чести соболми и бобрами и три лошки серебряные и тово он на нем не спрашивает.

   У Чигейки Тойларова девку да два быка, да два барана, да 6 бобров, да лисицу чернобурую, да 12 соболей, да куницу, да камку лазоревую. Всему цена 64 рубли с полтиною.
У Килитки Акарова конь доброй да корову, да бобра и два соболя. Всему цена 18 рублей.
У Алыки Яргучакова корову и барана. Цена 6 рублев.
У Татарка Кушпердеева четыре коня добрых: конь каур, конь голуб, конь сивожелтый, конь рыж. Цена 45 рублев.
Полпяты (4,5) рубли денег, шишак цена 5 рублев, два бобра черные да бобр рыжей цена 12 рублев. А что ему, Герасиму чесное давал, кони и соболи, и бобры, и того он у него не спрашивает.
У Енбейка Кожеракова куяк под сукном лазоревым, цена 15 рублев.
У Затыки взял корову сильно, цена 5 рублев, приходя сам он, Герасим, в юрты. А тот Затыка лежал болен, что ево не встретил. И за то у него корову -и взял».
И не только больного Затыку ограбил Никитин, но и его сыновей: «У Куги взял куяк, бобра, лисицу чернобурую. Всего на 20 рублев; Елтабачка два соболя, бобра и 6 овчин бараньих поделаных, цена 5 рублев».
В общей сложности воевода-«людодер», воевода-«за-воруй» только у туземцев награбил разного добра на 1098 рублей.

   Читатель, вероятно, ожидает, что после следствия Герасим Никитин был по крайней мере повешен. Отнюдь нет, по царскому указу все награбленное добро должны были на нем «доправить» и возвратить пострадавшим.

   Кроме вышеперечисленного, Никитин вывез из Сибири и рабов «мужского полу и женского 7 человек», среди которых «Артюшка да Васка мугальской породы, да Перша русский. На Тюмени был захвачен калмыками в плен, взяли мала. И на Красной Яр пришел он, Перша, из мугал (монгол) и жил в монастыре два года. А Герасим де из монастыря взял его силно. Да три девки Марфутка да Дарьица, да Акулька».

Новости: Красноярск сегодня

Под Красноярском на трассе произошло столкновение с экскаватором

Новые тарифы на вывоз мусора станут известны до 20 декабря

Без вести пропавший сын жительницы Канска нашелся в Бразилии

В 2019 году на Универсиаду в Красноярске потратят 7,7 млрд рублей

В Красноярске сотрудники Татышев-парка жалуются на урезание зарплаты

В Красноярске спасатели достали замурованную плитой собаку

13 елок установят в Красноярске к Новому году

Учительница лишилась всего из-за слепой страсти к 15-летнему ученику

В Красноярске вырастет налог на квартиры

Инспекторы ГИБДД спасли на трассе замерзающего котенка

14 ноября в Красноярске стартует Агропромышленный форум Сибири

В Красноярске пустая машина завелась, поехала и пробила стену

В Красноярске сотрудниками ДПС задержан мелкий взяткодатель

В заповеднике «Столбы» спасли косулю от бродячих собак

Полезные новости
13.05.2016
График отключений холодной воды в Красноярске
«КрасКом» опубликовал график отключений холодной воды в Красноярске в рамках подготовке к зиме.

13.01.2016
Что делать, если купили квартиру с браком?
Если вы купили долгожданную квартиру, а там кривые стены и не закрываются окна

13.01.2016
Красноярский Ералаш приглашает на съемки юмористических сюжетов
Стать кинозвездой может любой желающий в возрасте от 5 до 25 лет

04.12.2015
Сколько стоят здоровые зубы
Лечить зубы надо своевременно! Откладывание проблем на потом отберет у вас больше времени, нервов и затрат.

04.12.2015
В России истекает срок бесплатной приватизации жилья
С 1 марта 2016 года не успевшие приватизировать квартиру будут либо платить за ее оформление, либо жить на правах арендаторов.

Архив:
Гостей: 1 | На сайте нет зарегистрированных пользователей | Пользователей: 1 | Посетитель: admin | Уникальных: 684 887
внуков.нет © 2008-2013 k-rsk.info
Rambler